Антология Таинственных Случаев Где пропал Н-209?

ПАВЕЛ НОВОКШОНОВ,
действительвый член Географического общества СССР

      Весна и лето 1937 года ознаменовались значительными успехами советской полярной авиации. В мае экспедиция О.Ю.Шмидта на четырех тяжелых самолетах высадила научный десант на Северный полюс. Вскоре стартовал в Америку экипаж Валерия Чкалова на одномоторном АНТ-25. Это был первый в мире межконтинентальный трансарктический рейс. Спустя три месяца на таком же самолете в Америку летит Михаил Громов. А в Москве заканчиваются последние приготовления к третьему трансарктическому перелету. На этот раз самолет поведет Сигизмунд Леваневский. Леваневсний нетерпеливо курил и  посматривал на небо...Рис. Роберта Авотина
      12 августа на Щелковском аэродроме с самого утра было необычайно оживленно. Огромный самолет - размах крыльев почти 40 м - уже стоял в конце летного поля. Пузатые бензозаправщики заполняли горючим его огромное чрево. Вокруг хлопотали авиатехники и инженеры.
      Новейший четырехмоторный самолет ДБ-А конструкции В.Ф.Болховитинова как нельзя лучше подходил для открытия транспортной межконтинентальной авиалинии. В марте 1936 года самолет прошел государственные испытания и сразу же установил несколько мировых рекордов грузоподъемности и скорости. При собственном весе всего в 15 т он мог поднять груз в полтора раза больше! "Если бы мы поставили на нем другие моторы, - заявил С.Леваневский, - можно было бы взять на борт 20 - 25 пассажиров и открыть пассажирскую линию СССР - США через полюс".
      Будущие участники перелета второй пилот Н.Кастанаев, штурман В.Левченко, механики Н.Годовиков и Г.Побежимов, радист Н.Галковский - уже месяц не покидали аэродром. Они жили в отдельном домике, подальше от любопытных глаз. Каждый день тренировались с кислородными приборами: лететь предстояло на высоте, в негерметизированной кабине. И с волнением ожидали дня отлета: на новом самолете им предстояло совершить гигантский бросок над безжизненными просторами Арктики...
      Во второй половине дня к самолету подвезли мешки с почтой и меха. И очень небольшой неприкосновенный запас. О.Ю.Шмидт отметил в записной книжке: "Леваневский выбросил пять мешков с продовольствием по шесть килограммов. Осталось тридцать мешков. Нарты, лыжи, шестиместная палатка. Взяли только четыре спальных мешка, хотя должны были шесть...".
      180 кг продовольствия на шестерых - при вынужденной посадке этого могло хватить только на месяц-полтора. Но Леваневский, видимо, надеялся не на спасателей, а на себя - и решил взять лишнюю сотню литров горючего.
      Долго вырабатывал он маршрут полета. Остановился на следующем варианте. До полюса Н-209 - такой номер присвоили самолету - должен лететь трассой Чкалова и Громова: Архангельск - Баренцево море - остров Рудольфа - географический полюс. Затем - вдоль 148-го меридиана - пролететь над районом полюса относительной недоступности и приземлиться на Аляске, в Фербэнксе. Конечный пункт - Нью-йорк.
      Такой путь диктовался предельной дальностью полета - 7000 км, при максимальном запасе топлива в 18 т и с учетом наихудших погодных условий. Кроме того, колесный Н-209 мог садиться только там, где были достаточно длинные взлетно-посадочные полосы.
      ...Последний раз все шестеро сфотографировались перед самолетом. Леваневский нетерпеливо курил и посматривал на небо. Прощальные пожелания счастливого пути. Захлопывается входной люк. Н-209, натужно гудя моторами, бежит по бетонной дорожке. Сто метров, двести, пятьсот... Гул двигателей переходит в рев. Наконец колеса нехотя отрываются от полосы. 18 ч 15 мин двенадцатого августа.
      Затих вдали рев мотора. Самолет затерялся в угасающем августовском дне. Потихоньку разъезжаются провожающие...
      На Центральном аэродроме приступил к работе штаб перелета. Сюда стекались все сообщения. Радисты многих станций Советского Союза настроились на волну передатчика Галковского. Тоненькая, хрупкая ниточка протянулась между самолетом и Большой землей. Она материализовалась на карте Арктики в цепочку точек, постепенно приближавшихся к вершине планеты. За скупыми строчками радиограмм скрывалась напряженная борьба шести человек с пространством и стихией...
Самолет СССР Н-209 уходит в свой последний полет
      Полетный график стал нарушаться, как только Н-209 очутился над Баренцевым морем. Мощная облачность вынуждала Леваневского забираться все выше и выше. Две тысячи метров, три тысячи... и вот стрелка высотомера замирает на отметке "6 км".
      Встречный ветер усилился и перешел в ураганный. Один за другим, как морские волны, набегают на самолет атмосферные фронты. Путевая скорость падает с каждым часом полета. Реже стали и радиограммы Галковского. Экипаж надел кислородные маски. Двигаться и говорить не хотелось...
      Тринадцатого августа, через девятнадцать с половиной часов после старта, Н-209 прошел над Северным полюсом. "Высота 6100 метров. Температура минус 35 градусов. Стекла кабины покрыты изморозью. Ветер местами 100 километров в час. Сообщите погоду в США. Все в порядке", - передал Галковский.
      Позади остались почти 4000 километров - тяжелое испытание не только для экипажа, но и для двигателей. Последние часы они работали на пределе, удерживая тяжелую ашину на огромной высоте.
      Начался отсчет километрам вдоль 148-го меридиана. Но не прошло и часа, как пришла девятнадцатая по счету радиограмма Галковского, переполошившая штаб перелета: "Отказал правый крайний мотор из-за неисправности маслосистемы. Идем на трех моторах. Очень тяжело. Идем в сплошной облачности. Высота 4600 метров..."
      Несложные расчеты показали, что 4600 м - предельная высота полета на трех моторах при полетном весе в 25 т (к этому времени двигатели поглотили почти 10т горючего). Такой полет еще возможен при хороших метеоусловиях. Пытаться же удержать на высоте тяжелый самолет в условиях обледенения (этот неумолимый процесс начался сразу же со входом в облака) невозможно и очень опасно. Таково было мнение всех полярных летчиков.
      Штаб предложил Леваневскому немедленно снизиться до 2000 м. На такой высоте можно спокойно осмотреться и при необходимости выбрать место для вынужденной посадки.
      Радиограмма была послана на борт Н-209, но Галковский не ответил. Все наземные радиостанции удвоили внимание. Но радиограмма №19, посланная в 14 ч 32 мин по московскому времени, оказалась последней.
      Несколько часов спустя в Якутске и на мысе Шмидта приняли отрывочные неразборчивые сообщения. Но отдельные буквы не ложились в связный текст. Связь с Н-209 прервалась...
      На следующий день газеты многих стран сообщили об исчезновении Леваневского. Поверенный в делах СССР в Вашингтоне Уманский сделал заявление: "... Пока нет оснований для беспокойства за безопасность самолета. Думаю, что самолет, возможно, сделал вынужденную посадку в каком-либо районе между Северным полюсом и Аляской". ТАСС передал из Парижа: "... Сегодня утром на рассвете самолеты Американского авиационного корпуса вылетели с баз на Аляске на поиски Леваневского и его товарищей. Погода по всей Аляске исключительно плохая. В Фербэнксе власти считают, что из-за бури ... Леваневский сел на лед, предпочитая экономить горючее, чем бороться с ветром..."
      Начались поиски. Все планы строились на том, что совершена вынужденная посадка. Где-то за полюсом, во льдах. Если за время аварии считать момент потери связи, район поисков определялся досточно точно - примерно 88 ° северной широты вдоль 148-го меридиана.
      Ледокол "Красин" и пароход "Микоян" спешно направились к мысу Барроу на Аляске. Туда же вылетели летчики В. Задков и А. Грацианский. Три четырехмоторных ТБ-3 под командованием М. Шевелева отправились на остров Рудольфа для обследования района полюса. "Всего на розыскные работы двинуто 15 советских самолетов и 7 иностранных", - заявил в интервью для "Правды" О.Ю.Шмидт.
      Арктическая непогода надолго сковала мощные поисковые силы. Звено М. Шевелева добралось до острова Рудольфа только через месяц после исчезновения Н-209. И лишь спустя три недели самолет, пилотируемый М. Водопьяновым, смог отправиться в центр Арктики. Число полетов можно пересчитать по пальцам. Все они проходили в очень сложных условиях.
      Поиски Н-209 затягивались. Все меньше радиограмм поступало в штаб перелета и к Шмидту. 18 сентября Губерт Вилкинс - известный американский полярный исследователь - прервал свои полеты до будущего года. "Может быть, мы летали над самолетом Леваневского, заявил он корреспондентам, - но не могли его рассмотреть из-за отвратительной видимости". Последним покинул Аляску в октябре Грацианский. 21 ноября солнце последний раз можно было видеть с мыса Барроу. Наступила полярная ночь...
      Тридцатого сентября в Охотском море пароход "Батум" принял загадочную радиограмму: "Широта 83 ° норд, долгота 179 ° вест. РЛ" (РЛ - позывные Леваневского). Возможно, то был последний призыв о помощи. Прошло уже полтора месяца со дня катастрофы. Аварийный запас продовольствия давно уже кончился...
      В середине января 1938 года Вилкинс совершил длительный бросок в район полюса со стороны Аляски. В марте он повторил попытку. Все было тщетно...
      За девять месяцев советские и американские летчики обследовали большой сектор Арктики между 120-м и 150-м меридианами западной долготы. Но следов Н-209 обнаружить не удалось. Правда, эффективность полетов была ничтожной: мешала плохая погода. В мае 1938 года Советское правительство, опросив известных полярных летчиков и исследователей, постановило дальнейшие поиски самолета Н-209 прекратить...
      Спустя девять лет в английской прессе появилось краткое сообщение, правда, официально не подтвержденкое, что исландские рыбаки обнаружили у берегов Гренландии вмерзшие в лед доски от ящиков, на которых по-русски было выжжено: "Август. 1937".
      Что же случилось с Н-209 и его экипажем? Будет ли решена эта многолетняя загадка Арктики?

®"Техника-Молодежи" 1982 №10
Back
Home
Сайт управляется системой uCoz